Статьи

К экономике устойчивого развития через усиление роли нового экологического ведомства

Почему казахстанцы дышали выхлопными газами[1] автомобилей, работающих на бензине с содержанием серы, в 50 раз превышающим современные нормы, намного больше лет, чем планировалось?

Почему автопроизводителям (или автосборщикам?) несколько раз позволяли перенести[2] сроки перехода на двигатели более высоких экологических классов, что также влияет на нашу с вами среду?

Что мешает стимулировать использование современных долговечных и энергоэффективных приборов взамен устаревших?

Об этом и многом другом рассмотрим вопросы развития нашей страны в последние 30 лет, поставив один общий вопрос на примере сферы технического регулирования: почему не было профессионального спора между теми, кто всегда и во всем поддерживал бизнес, и теми, кто должен был защищать экологию.

Техническое регулирование – установление обязательных требований к товарам (продукции) в целях их безопасности, снижения экологического вреда, защиты прав потребителей и др. В последние 10 лет они устанавливаются на наднациональном уровне Евразийской экономической комиссией (ЕЭК[3]) в виде технических регламентов ЕАЭС. Этому предшествуют переговоры уполномоченных органов национальных правительств стран пятерки (Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан и Россия).

Исторически так сложилось, что пока развитые страны ставили себе жесткие сроки и уже реализуют заявленные отказы от угля, переход на электромобили, сокращение выхлопов углеводородов в воздух и другие меры, которые позволят будущим поколениям жить в здоровой среде, молодому Казахстану на обломках СССР пришлось сделать акцент на экономике, чего бы это ни стоило в других сферах, важных для людей, таких как: здравоохранение, образование, экология, защита прав потребителей и др. В определенной степени это себя оправдало, однако пришло время серьезно задумать над сбалансированным развитием.

Экономика важнее всего, долгие годы это были не только слова, но и государственная политика. В любом споре, когда стоял вопрос нормирования, в первую очередь ставились во главу угла интересы бизнеса. Для этого также создали беспрецедентную для стран СНГ организацию – Национальную палату предпринимателей[4], статус которой определен отдельным законом[5], с голосом которой в той или иной мере считаются в Правительстве и иных ветвях власти.

Бизнес есть кому защищать. Даже институционально.

Кто же должен защищать экологию? Чаша весов в «битве» с таким гигантом как НПП, явно не на стороне чистого воздуха.

Министерство, ответственное за защиту окружающей среды, в Казахстане было в 1990-2014 гг. под различными наименованиями. Однако в 2014 году, в самый разгар вступления в ЕАЭС, его ликвидировали, а функции отдали в МинЭнерго (у которого по логике возникал конфликт между наращиванием производства и защитой воздуха, и весы перевешивали на сторону первого) и часть в Минсельхоз. Ровно 5 лет у страны не было ведомства, способного самостоятельно на уровне правительства отстаивать чистый воздух в споре с оппонентами из экономического блока. В этом процессе выпала также ранее проводившаяся обязательная экологическая экспертиза проектов нормативных правовых актов.

При разработке и изменении техрегламентов ЕАЭС практически при рассмотрении любого вопроса всегда должен возникать профессиональный спор: например, для бизнеса это хорошо, для экологии плохо и с учетом всех последствий должен быть найден допустимый консенсус (логично посередине). И так в идеале на принципе состязательности процесса должна вырабатываться позиция. Это бы подталкивало более досконально изучать вопрос обеим сторонам и находить решения, важные не только для сегодняшнего дня и конкретного предприятия, но и учитывающие будущие и настоящие последствия. С другой стороны, это бы развивало переговорщиков от казахстанской стороны для дальнейшего отстаивания «страновой» позиции на площадке наднационального органа.

Однако на практике сложилось иначе. Так, например, в конце 2011 года был принят[6] техрегламент Таможенного союза трех стран на автомобильное топливо (бензин и дизель), который вступил в силу 1 января 2013 года. Он должен был установить единые требования для трех стран по переходу на топливо экологических классов К-3, К-4 и К-5 (аналоги евро-3,4,5 соответственно). Оптимистичным настроем в нем был установлен для Казахстана срок перехода на топливо К-3 – 1 января 2014 г., К-4 и К-5 – не позднее 1 января 2016 года.

За этот срок (2 года для перехода на К-3 и выше, 4 года – для перехода на К-4 и К-5) планировалось модернизировать отечественные НПЗ. Предполагалось, что казахстанцам дышать газами с 50-разовым превышением серы придется всего лишь 2 года.

Однако планы подвели. В угоду затянувшим проекты предприятиям в июне 2014 года срок перехода с К-2 на К-3 и выше перенесли[7] еще на 2 года. А когда подошел «час Х» в декабре 2015 года опять перенесли[8] еще на 2 года (до 1 января 2018 года, итого – 6 лет). Пока неторопливые менеджеры из нацкомпаний и НПЗ затягивали модернизацию, казахстанцы, в особенности жители крупных городов, вдыхали бензин, содержание серы в котором было в 50 раз больше, чем в современном Евро-5.

Казалось бы, кто из чиновников в сфере экологии выступал против таких постоянных продлений? Судя по постоянным «сдвигам» в сроках — никто.

Аналогично обстоят дела и со сроками переходов автосборочных производств на требования техрегламента ЕАЭС по выпуску в обращение колесных транспортных средств[9] экологических классов[10] (от 0 до 6-ти) последних категорий. Двигатели автомобилей с высоким экологическим классом имеют более низкий уровень выбросов вредных веществ в атмосферу за счет своей конструкции. Однако при рассмотрении вопросов о переходе на эти сроки либо их изменении, «вперед телеги» всегда ставятся интересы бизнеса.

Такие же примеры можно привести и процессами затягивания внедрения энергоэффективных техрегламентов[11] для подталкивания к производству или внедрению энергоемких современных технологий, технологическому процессу в конце концов. Такой документ принят спустя 9 лет разработки.

При принятии техрегламента ТС[12] на смазочные материалы и масла, прописали обязанность реализовать в странах самостоятельно процессы обязательного сбора и утилизации отходов масел. Однако этого в должном объеме не сделано.

Такого рода споры, при котором должны аргументированно вырабатывать решения и бизнес, и экологи, в техническом регулировании навалом, причем иногда по призывам партнеров по ЕАЭС примирять европейские лекала, страдает и бизнес.

Например, обязали[13] на всю упаковку, в том числе на мелкие обертки для конфет или пробки, пленки и т.д. наносить значок «Петли Мебиуса», означающий возможность утилизировать материал, а также буквенное обозначение (PET, PAP и т.д.) и цифровой код материала (от 1 до 100). Планировали, что все населенные пункты в странах перейдут на раздельный сбор мусора. Однако потребительской грамоте население не обучили и раздельный сбор мусора повсеместно не ввели, да и там где ввели, такие корзины предусматривают, как правило, всего 3 варианта сортировки (бумага, пластик, смешанные отходы). В итоге бизнес наносит данную маркировку, а зачем – не ответит сегодня профессионально никто, и уж тем более только единицы знают обозначения кодов материала для правильного разделения мусора, которых установлено с четыре десятка.

И вот в 2019 году создали Министерство экологии, геологии и природных ресурсов.

Сейчас в сфере технического регулирования активно обсуждаются следующие проблемы, решения по которым просто необходимо принимать с активным участием нового ведомства: нормы фосфатов в товарах бытовой химии в части возможного загрязнения водоемов, дальнейшая судьба «упаковочной» индустрии в части утилизации, сроки внедрения экологического класса 6 для двигателей транспортных средств, ускоренная сертификация электрокаров и многое другое.

Нет, мы не говорим, что интересы бизнеса должны быть на втором плане. Мы поднимаем вопрос о том, что в государственной политике Казахстана должен быть построен компетентный состязательный процесс, при котором чиновники из специально созданного в 2019 году Министерства экологии должны вникать в регуляторику всех отраслевых госорганов и отстаивать интересы окружающей среды до последнего. Именно в таком процессе должен находиться взаимоприемлемый для общества и бизнеса компромисс, именно тогда за все принимаемые сегодня решения нам не будет стыдно перед следующими поколениями завтра.

 

 

 

К. Еликбаев,

резервист ПМКР,

kuan1@mail.ru

+79191092472

 

[1] Избыточное содержание соединений серы в топливе приводит к увеличению дымности выхлопных газов (возрастает содержание в выхлопных газах СО, углеводородов, сажи, оксидов азота (NO2, NO), полиароматических углеводородов). При высоком содержании серы в топливах также возможно образование в процессе горения оксидов серы (SO2, SO3), при взаимодействии которых с атмосферной влагой образуются кислоты (сернистая, серная).

[2] Например, http://adilet.zan.kz/rus/docs/H15EV000078#z11

[3] http://www.eurasiancommission.org/

[4] https://atameken.kz/

[5] http://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1300000129

[6]http://www.eurasiancommission.org/ru/docs/_layouts/Lanit.EEC.Desicions/Download.aspx?IsDlg=0&ID=1661&print=1

[7] https://docs.eaeunion.org/docs/ru-ru/0044073/cncd_30062014_43

[8] https://docs.eaeunion.org/docs/ru-ru/0149153/cncd_23122015_84

[9] http://www.eurasiancommission.org/ru/act/texnreg/deptexreg/tr/Pages/bezopKolesnTrS.aspx

[10] экологический класс – классификационный код, характеризующий конструкцию которых или двигатель внутреннего сгорания в зависимости от уровня выбросов и уровня требований к системам бортовой диагностики

[11] https://docs.eaeunion.org/docs/ru-ru/01424431/cncd_24122019_114

[12] http://www.eurasiancommission.org/ru/act/texnreg/deptexreg/tr/Documents/P_59.pdf

[13] http://www.eurasiancommission.org/ru/act/texnreg/deptexreg/tr/Pages/bezopypakovki.aspx

Куаныш Еликбаев

Заместитель директора департамента в Евразийской экономической комиссии, Член Президентского молодёжного кадрового резерва

Еще новости

Back to top button
Close