ГлавноеСтатьи

Кто ученому платит, тот его и танцует

Обзор казахстанского рынка социологических исследований (вернее, определенной его части) получил весьма теплые отзывы в профессиональной среде.

В ходе обсуждений предыдущих заметок затрагивались вопросы выделения грантового финансирования на исследования в Казахстане (государственного, донорского, контрактного и т.д.), но все это довольно привычные тематики для профильной тусовки.

Поэтому предметом данной заметки является распределение контрактов на выполнение научно-исследовательских работ для нужд Евразийской экономической комиссии – исполнительного органа ЕАЭС.

Тема довольно нетривиальная, поэтому следует пояснить, что данные НИРы, как правило, направлены на поиск оптимальных путей по гармонизации многих сфер международных экономических отношений между странами-участниками союза и странами, которые в него не входят: техрегулирование, метрология, стандартизация, налоговая и статистическая политика и т.д.

В целом это выглядит примерно так: отраслевые департаменты ЕЭК формируют интересующие их тематики на будущий год, затем их комиссионно (с участием госорганов стран ЕАЭС) рассматривают и утверждают, проводится конкурс и определяется поставщик, который эти исследовательские задачи реализует и передает результат заказчику.

Всего с 2014 по настоящий момент ЕЭК было проведено 218 конкурсов на выполнение научно-исследовательских работ, из которых состоялись 189 на сумму 1 574,4 млн. рублей[1] (при пересчете 5 тенге за российский рубль – это 7,87 млрд. тенге, при пересчете 65 рублей за доллар США – 24,2 млн. долларов). Следует отметить, что данные о закупках услуг по выполнению НИР в 2012-14 годы отсутствуют в открытом доступе.

Здесь и далее все величины указываются в российских рублях, т.к. они являются официальной валютой для расчетов по затратам на содержание ЕЭК.


[1] http://www.eurasiancommission.org/ru/auction/Pages/default.aspx

Как показано на графике – из 218 конкурсов Армения выиграла только один конкурс на 12,3 млн. рублей, в то время как Беларусь выиграла 16 проектов на 154,3 млн. рублей.

Казахстан одержал победу в 25 конкурсах на 164,3 млн. рублей, в то время как Россия выполнила 147 НИРов на сумму 1 243,5 млн. рублей. Кыргызстан не смог одержать победу ни в одном из конкурсов, в которых принимал участие (а их было всего три). Остальные были признаны несостоявшимися по тем или иным причинам.

Попробуем разобраться в текущей ситуации и ее причинах. Прежде всего рассмотрим средние ценники за выигранные конкурсы.

Для казахстанских компаний он составляет лишь 6,6 млн. рублей, что несравнимо меньше, чем у их белорусских и российских коллег (9,6 и 8,5 млн. рублей соответственно).

Интерпретировать это можно различными способами – привычка наших соотечественников снижать цену, неспособность одерживать победу за счет качественных показателей своей работы и т.д.

До результатов конкурса следует оценка соответствия полученных заявок от потенциальных исполнителей, которые направили необходимый пакет документов по почте, на бумажных носителях.

Армения примечательна здесь тем, что единственная заявка за неполные 7 лет на участие в конкурсах на НИР обеспечила в нем победу. Кыргызстанские организации подали только три заявки, из которых только одна была допущена до участия в конкурсе.

Процент допуска заявок до участия в конкурсах между тремя основными экономиками ЕАЭС имеет небольшие различия в пару процентных пунктов, т.е. на уровне «пропускной способности» казахстанские заявки не уступают своим зарубежным конкурентам.

При этом, если мы обратим внимание на долю побед представителей той или иной страны через «отсечение» всех прочих потенциальных поставщиков, то данная картина несколько изменится.

Победы в 35 конкурсах на сумму 229,9 млн. рублей были присуждены российским организациям как единственным участникам, так или иначе допущенным до участия в отборе.

В то же время в 106 из 147 конкурсах, в которых победили российские компании, было допущено три или менее участников. Данные конкурсы обеспечили 804 из 1 243,5 млн. рублей (64,7%).

Не менее интересно и то, какие казахстанские организации принимают участие в данных конкурсах.

Прежде всего – это квазигосударственные организации, такие как Институт экономических исследований (МНЭ), Казахстанский институт метрологии (МТИ), Казахстанский институт стандартизации (МТИ), Национальный инфокоммуникационный холдинг «Зерде» (МЦРИАП) и даже Комитет МФЦА.

Среди частных конкурсантов следует отметить Центр исследований прикладной экономики, Исследовательский центр «Юпитер», Казахстанский институт развития промышленности, Центр прикладных исследований «Талап», Центр развития и защиты конкурентной политики, «КазАналитик Групп» и казахстанский офис PwC.

Также участие в борьбе принимали два вуза – Евразийский национальный университет им. Гумилева и Университет «Туран».

График наглядно показывает, что все вышеуказанные именитые организации оказались неспособны конкурировать. Евразийский банк развития условно отнесен к юрисдикции Казахстана, т.к. организация базируется в г. Алматы.

Возникает вопрос – почему think tank’и, находящиеся на слуху у истеблишмента (Talap, CSI и т.д.) или напрямую финансируемые за счет налогоплательщиков (ИМЭП, КИСИ и т.д.), неконкурентоспособны на приграничных рынках?

Далее приведены основные причины, по которым не были допущены к участию в конкурсах те или иные казахстанские заявки:

— количество страниц не соответствует описи документов;

— листы заявки не пронумерованы;

— недостаточно обширная партнерская сеть;

— недостаточное количество сотрудников, соответствующих установленным требованиям;

— недостаточность опыта организации-заявителя в реализации аналогичных проектов;

— некорректно спланированные сроки;

— неполнота представленной заявки (отсутствие заполненных форм документов);

— несоответствие содержания заявки целям и задачам, установленным в спецификации;

— отсутствие информации по соисполнителям;

— отсутствие печати на документах;

— отсутствие подписи уполномоченного лица на заявке;

— представление сведений, допускающих двусмысленное толкование;

— представленные документы не прошиты;

— цифровое обозначение цены не соответствует буквенному обозначению в заявке.

Перепроверить объективность безапелляционного отклонения заявки из-за отсутствия скрепки или печати на одной из копий документов сейчас невозможно, но, вопросы технического характера — наличие подписей, печатей, нумерация страниц, автоматическое планирование сроков, прошивка документов и т.п. — решаются весьма прозаично.

Необходимы шаблоны документов и обеспечение электронной подачи документов с возможностью дополнения этих заявок в случае выявления тех или иных расхождений. Разумеется, с сопутствующими изменениями в регламентирующих документах.

При этом наряду с причинами (скорее – поводами) отклонения казахстанских заявок технического характера есть и более сложные, которые можно вкратце описать как недостаточность количества специалистов, имеющих необходимый опыт, ученые степени, статьи в научных рецензируемых журналах и/или монографии, а также недостаточность опыта в выполнении аналогичных работ в течение последних 10 лет у самих организаций.

В целом, ситуация с конкурсами на НИР в ЕЭК весьма схожа с казахстанской (да и не только) практикой проведения конкурсов на оказание услуг, разыгрываемых госорганами для своих подведомственных организаций.

Если таким образом «срезаются» заявки даже таких серьезных организаций, как Институт экономических исследований (№20 Best Government-Affiliated Think Tanks в мире и №6 в Центральной Азии согласно Global Go To Think Tank Index), значит правила игры для нас невыгодны и их нужно менять. Параллельно с этим, возможно, необходима определенная программа акселерации национальных аналитических центров.

Риски, связанные с распределением долей на рынках НИР в ЕАЭС, могут казаться неявными, но они кроют в себе весьма серьезную опасность для нашей страны. Кто платит, тот и задачу ставит, и результат принимает.

И если можно доказать, что крокодил больше длинный, чем зеленый, то наверняка не составит труда доказать, что в решении определенных вопросов можно (или нужно) пренебречь национальными интересами Казахстана.

Решит ли проблемы с такими рисками созданный при ЕЭК научно-технического совет[1]  под председательством нового главы Коллегии ЕЭК Михаила Мясниковича (представителе Белоруссии) и его заместителе Сергее Глазьеве (министр по интеграции от России) – вопрос открытый.

И было бы интересно узнать, что об этом думают представители Казахстана в данном совете – вице-министр образования и науки Мирас Дауленов и Марат Журинов, президент нашей невидимой академии наук.

Особенно учитывая тот факт, что наши российские партнеры получат полный карт-бланш на «фильтрацию» как тематик исследования, так и их результатов, а Глазьев, будучи не только министром (членом коллегии) ЕАЭС, но и академиком, наверняка будет использовать эти возможности не только для «распределения» объемов работ, но и для обеспечения соответствующего идеологического пророссийского лейтмотива всех исследований.

Данная статья первая из цикла материалов, посвященных теме евразийской интеграции и деятельности ЕЭК.


[1] http://www.eurasiancommission.org/ru/nts/Pages/default.aspx

Азиз Искаков

Заместитель директора департамента проектного управления Министерства индустрии и инфраструктурного развития Республики Казахстан, Член Президентского молодежного кадрового резерва

Еще новости

Back to top button
Close